Две Маслины » 2013 » Июнь

Архив на месяц Июнь, 2013

«Страсти Христовы». Прочтение Мела Гибсона


Июнь 29th, 2013

Похвалой не вырастешь. Лесть – сладкий яд. Право на истину – то, что дал нам Иисус.
Мэл, ты знаешь – твое сердце не обманет тебя – где именно ты подчеркнул  жестокость страданий Христа, о которых следовало просто сказать. В остальном – да и аминь. Голливудское пристрастие к внешним эффектам не могло не сказаться в этой работе. Это было все равно, что взять чужую Библию с подчеркнутыми стихами. Когда мы читаем Слово, там ничего не подчеркнуто, если кто-то это делает, то  для себя. И художник творит для себя. «Страсти» — фильм, лишенный контрастов, весь мрачный, как старая икона. И сатана – в какой театр все превратилось этим персонажем! Слишком по-детски наивно. Жестокая воскресная школа. Иллюстрации к Детской Библии – если бы не были так кровавы.
Есть на редкость удачные сцены: молитва Иисуса (кроме эпизодов с воплощенным дьяволом,  разумеется).
Несколько утрированно смотрятся замедления в сцене ареста в Гефсимании.
В сценах из прошлого – тот же колорит, нет контраста, игры красок из прошлого.
Сцена Иуды с детьми – от нее разит католицизмом с его бесноватыми, юродивыми – лишняя и гнусная, не оправданная ничем, кроме деноминационных предрассудков и суеверий.
Музыка хороша, порой – очень.
Планы однообразны, сценография скудна, очевидно, нарочито или даже вынужденно.
Хороша сцена выбора: если ты не выбираешь Иисуса, твой удел – мерзкий тип по имени Варавва.
Сообщества сильны тем, что члены их подогревают друг в друге то, что объединяет их: псы – гнусность, святые – святость.
Мария – великолепна! Аллилуия! Лучшее в фильме – эпизоды с Марией, мамой Иисуса.
Дьявол с монструозным ребенком на руках – какой католицизм! Мгновенно вспоминается «Ностальгия» А. Тарковского и сцена самосожжения, и одержимый, катающийся в исступлении рядом с живым костром. Насколько сильно это у Тарковского и насколько беспомощно у Гибсона.
И снова Мария – и снова отлично! В профиле, во взгляде Марии больше «послания», чем в потоках крови Иисуса. И в этом тоже – наверняка невольно – католицизм.
Актеры, играющие римских солдат, утрируют немилосердно – это и явно, и отвратительно.
Зачем пытаться сделать дьявола еще хуже? Это не удастся, а сделать хуже фильм – пожалуй.
Откровенно глупая сцена: «Вставайте, ваше величество». После всего, что было, выглядит очень неорганично.
В-общем, наверное, все так и было, за исключением некоторых акцентов, что по-человечески вполне объяснимо.
В целом фильм – это, конечно же, послание. Помазание высвобождается в конце. Бог приходит на жертву. На такую – тем более. Да, такие – воскресают. Говорить, что фильм не содержит «послания» могут только духовно мертвые люди – дважды умершие, исторгнутые.
«Страсти» — это, безусловно, проповедь Евангелия Иисуса Христа, да сбудется реченное Спасителем «и проповедано будет» — страстная, субъективная, но искренняя и достойная своей высокой темы.
Эпизод: Мария и Иисус, снятый с креста – очень хорошая музыка, словно сама душа еврейского народа.
Налет торопливости, желание обозначить, а не прописать, намекнуть, а не сказать, чтобы устремиться дальше. Характерно для незрелых художников.
Но – еще одна мелодия для плачевной песни.
Хороший эпиграф для хорошей молитвы, но не сама молитва. «Осанна Сыну Давидову», Чья кровь пролилась, чтобы твоя и моя не проливалась, и боль терзала Его тело, чтобы мы были свободны от грехов и проклятий, Чей отчаянный вопль прозвучал вместо твоего, чтобы ты радовался жизни. Это то, о чем следует напомнить. Это то, что отделяет верующих от неверующих: отношение к этому факту.
Эпизод с Божьей слезинкой настолько интересен и удачен, что кажется заимствованным.
Так уж вышло, что глаза Марии говорят больше, чем лужи крови. Искусство и эрзац. Вообще, снять жестокость, чтобы это было искусством – архисложно, это не должно быть простой констатацией и, в то же время, малейшая ошибка в расстановке акцентов приводит к катастрофе. Тема распятия Иисуса не просто сложна, она практически неподъемна. И это правильно. Это было бы все равно, что нарисовать Бога. Как «Троица» Андрея Рублева: три инока, но чувство, пронизывающее тебя – это Бог. Не нарисованное, не показанное, но переживаемое зрителем непосредственно. Именно поэтому искусство субъективно. Именно поэтому оно вечно. Тайна и откровение. Так легко раздавать виртуальные венцы. Но все мы – немного должники друг перед другом и наша жизнь – лишь шанс расплатиться. Кому и насколько это удастся – судить Богу. И Ему раздавать венцы – не виртуальные, но вечные.

date