За жратвой

Крупинка соли призрачно звякнула о стеклянный стол. Тузик бы услышал, но его импланты крошили пережаренную ржаную плоть до звона в ушах.

— Зубы крепкие? – подначил Глагол.

— Жубы швежие!..

Колючая горечь щекотала ноздри, пенная морось холодила губу и струйки голодной слюны ласкали нёбо. «Девятка» била в «десятку».

«Последняя. Больше нет. Пива, хлеба и мяса. Даже хлеба. Блин». Облом мягчило привычное «всё будет хорошо». Но ведь что-то надо было делать. И волна, отдающая запахом сусла, вынесла на бережок, закиданный окурками: «план… премьерный… Кава-байкер обкатал – сгулять за кольцевую за жратвой».

За стеной вскрикнул водопроводный кран.

«Точно».

Неприлично потливый и неприхотливо похотливый, он рассматривал любое движение в сексуальном контексте. Как-то, выходя из туалета, он сострил: «Тузика рвало грелкой» и стал Тузиком. Знакомясь с девушкой, был так уверен в себе, что любил при этом ковыряться в носу, обдавая ее своим вниманием. Любимое: «Если ты не такая уж красивая, то будь хотя бы старательной».

«Риск, но не подыхать же. Бомбануть куркулей  – огурчики-помидорчики, тушенка-сало, хлеб и са-мо-гон… ммм… А повезет, и что покруче».

И Тузик начал излагать.

— Ехать только машиной. Инструмент – по минимуму. Глубоко лезть не будем. Фонарик красный – чтоб не отсвечивал. Шокер, газбаллончик? Не помешает. – Напряглись указательные пальцы в предвкушении.

Продираясь сквозь отупляюще роящиеся мечтания, Карлсон слушал, поправляя очки мышцами лица. Взрывоопасная смесь гормонов и алкалоидов, вечная халэпа. Демонстративно действовал, демонстративно говорил, даже молчал, даже думал демонстративно.

Глагол – всегда слегка не здесь и не сейчас – щупал струны терпимо нестроящей гитары:

— Добрый доктор Айболит, он на дереве висит, не успели долечиться ни корова, ни волчица. Я слушаю, слушаю…

Мыслям в его голову приходить было бессмысленно. Дискомфортно эмоциональный, он не чувствовал своего возраста и это остро ощущали другие. Был склонен к снобизму, цинизму и онанизму. Пока пёрло – и лады. Пока знакомая стремительная задумчивость: «что я хотел сказать?.. а, я этого не хотел говорить» не сменилась: «да пошли вы все». Пока.

Девушка Ваня была красива спокойной, домашней красотой Сарры, жены Авраама. На фоне бедер и ягодиц, до звона затянутых в джинсы, патриархальное очарование обретало иное измерение. Она смотрела в окно и, казалось, не слушала вовсе. И иногда каменело лицо ее от сдерживаемой зевоты.

— Будет всё: и небо в алмазах, и грудь в крестах, и рыбка из пруда.

— Мы порвем их, как бешеных собак!

День только начался – и уже закончился. Пора. Электросварка фар остервенелых участников дорожного движения. «Аварийка» дает право на всё. «Только радость впереди, только ветер позади».

Комментирование закрыто.