Две Маслины » Литературное

Архив для категории 'Литературное'

За жратвой


Октябрь 5th, 2016

Крупинка соли призрачно звякнула о стеклянный стол. Тузик бы услышал, но его импланты крошили пережаренную ржаную плоть до звона в ушах.

— Зубы крепкие? – подначил Глагол.

— Жубы швежие!..

Колючая горечь щекотала ноздри, пенная морось холодила губу и струйки голодной слюны ласкали нёбо. «Девятка» била в «десятку».

«Последняя. Больше нет. Пива, хлеба и мяса. Даже хлеба. Блин». Облом мягчило привычное «всё будет хорошо». Но ведь что-то надо было делать. И волна, отдающая запахом сусла, вынесла на бережок, закиданный окурками: «план… премьерный… Кава-байкер обкатал – сгулять за кольцевую за жратвой».

За стеной вскрикнул водопроводный кран.

«Точно».

Неприлично потливый и неприхотливо похотливый, он рассматривал любое движение в сексуальном контексте. Как-то, выходя из туалета, он сострил: «Тузика рвало грелкой» и стал Тузиком. Знакомясь с девушкой, был так уверен в себе, что любил при этом ковыряться в носу, обдавая ее своим вниманием. Любимое: «Если ты не такая уж красивая, то будь хотя бы старательной».

«Риск, но не подыхать же. Бомбануть куркулей  – огурчики-помидорчики, тушенка-сало, хлеб и са-мо-гон… ммм… А повезет, и что покруче».

И Тузик начал излагать.

— Ехать только машиной. Инструмент – по минимуму. Глубоко лезть не будем. Фонарик красный – чтоб не отсвечивал. Шокер, газбаллончик? Не помешает. – Напряглись указательные пальцы в предвкушении.

Продираясь сквозь отупляюще роящиеся мечтания, Карлсон слушал, поправляя очки мышцами лица. Взрывоопасная смесь гормонов и алкалоидов, вечная халэпа. Демонстративно действовал, демонстративно говорил, даже молчал, даже думал демонстративно.

Глагол – всегда слегка не здесь и не сейчас – щупал струны терпимо нестроящей гитары:

— Добрый доктор Айболит, он на дереве висит, не успели долечиться ни корова, ни волчица. Я слушаю, слушаю…

Мыслям в его голову приходить было бессмысленно. Дискомфортно эмоциональный, он не чувствовал своего возраста и это остро ощущали другие. Был склонен к снобизму, цинизму и онанизму. Пока пёрло – и лады. Пока знакомая стремительная задумчивость: «что я хотел сказать?.. а, я этого не хотел говорить» не сменилась: «да пошли вы все». Пока.

Девушка Ваня была красива спокойной, домашней красотой Сарры, жены Авраама. На фоне бедер и ягодиц, до звона затянутых в джинсы, патриархальное очарование обретало иное измерение. Она смотрела в окно и, казалось, не слушала вовсе. И иногда каменело лицо ее от сдерживаемой зевоты.

— Будет всё: и небо в алмазах, и грудь в крестах, и рыбка из пруда.

— Мы порвем их, как бешеных собак!

День только начался – и уже закончился. Пора. Электросварка фар остервенелых участников дорожного движения. «Аварийка» дает право на всё. «Только радость впереди, только ветер позади».

date
 

Новости – хорошие и разные


Март 27th, 2016

Человеческая история выходит на свою финишную прямую. Блог «Две Маслины» – тоже. Впрочем, назвать прямым путь, который предстоит пройти всем нам, трудно. А сколько он продлится, сказать вообще невозможно. Ясно одно: речь идет об отнюдь не идиллических годах, от силы – десятилетиях. Но уж никак не о веках. «Идиллия – увы и ах».

Всё будет иначе

С 2016 года в блоге «Две Маслины» будут публиковаться по мере написания новые части проекта с рабочим названием «Двое», ради которого создавался сайт и в честь которого он назван. История вопроса – здесь.

Проект был задуман 15 лет назад. Все эти годы работа продолжалась. Темпы ее были разные, чаще — черепашьи. Поиск материалов. Размышления. Наблюдения за христианской средой, в которой я находился. Тысячи заметок. В 2010 году появился мой сайт. Фактически, его содержание – это несколько личностных слоев ненаписанного пока произведения.

Замысел более чем дерзкий – описать кульминацию финальной агонии человечества. Честно, если бы я не прочитал ЖСТЛ, так и не решился бы. Иное дело, что я просто могу не успеть дописать мой «прогноз» до тех событий, которым он посвящен. Однако…

Выражаясь словами Ф. Кафки, единственное оправдание прекращения работы над рукописью – смерть автора. Добавлю – или конец человеческой истории. Почти не сомневаюсь, что события меня опередят. Возможно, финал придется не писать, а проживать – творчески. Но пока будет возможность, работа над проектом продолжится.

«Двое» – это реализация в полной мере того, что было лишь намечено в цикле «Пять рассказов»: «Халев» — о вере, «Дерево» — о терпении, «Ночь Авраама» — о жертве, «Елисей» — о призвании, «Три воина» — о верности. Этот цикл – книга ответов, отчетов о пройденном пути, о пережитом. Рассказы написаны в форме, содержащей разные слои: исторический антураж, мысли персонажей, их обращения к Богу, обращение Бога к ним, диалоги и мои переводы фрагментов Библии, подходящих по контексту.

В произведении «Двое» персонажей, а значит и слоев значительно больше. Они соединяются точками перехода, а читатель волен выбирать, по какому пути идти. И книга, которую прочитает один, не будет похожа на ту, которую прочитает другой.

Центральный и самый сложный раздел – «Семь дней»: о сражении Маслин со зверем и лжепророком. Почти уверен, что это будет именно богословский диспут. Почему? Ключ замысла – Откр 11,7. В Синодальном переводе: «зверь, выходящий из бездны, сразится с ними, и победит их, и убьет их». Но каким образом? Оригинал отвечает на этот вопрос: «сам зверь, вознесшийся из ада, вызывает между ними вражду и побеждает их, и уничтожает их». Вызывает вражду, чтобы победить самому он и в Откр 13, 7: «И дано ему было вести войну со святыми и победить их» (в Синодальном переводе). В оригинале: «и дано ему было творить вражду между святыми и побеждать самому».

«Двое» – книга поиска ответов на мучительные вопросы с надеждой, но без гарантии того, что ответы будут найдены. Она о том, что пережить еще предстоит. Это – вопросительный взгляд в будущее, заставляющий задуматься о прошлом и настоящем, и побуждающий к изучению процессов развития цивилизации в контексте его апокалиптической фазы.

Не пытаюсь предсказывать. Не пытаюсь угадать. Осознаю, что все будет не так, как каждый из нас и все мы вместе можем себе представить. «Двое» – это размышления о прошлом и наблюдение за настоящим, которое становится будущим – каждое мгновение. До того момента, когда наступит вечность.

Возвращение домой

С начала января 2016 года Единая Святая Соборная и Апостольская Церковь стала моим домом – и последним прибежищем в это последнее время. Протестантизму были отданы 20 лет жизни и он слишком хорошо известен мне изнутри. В последние годы мои сомнения в соответствии истинному духу христианства того, что происходит в протестантских религиозных общинах достигли критического уровня. И количество нерешенных вопросов, накопившихся к протестантизму вообще и к движению «Новое Поколение» в частности, перешло в качество.

Все мы знаем слова, сказанные Господом и записанные в Мф 7,22,23: «Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие». В конце 1995 года я задал одному протестанту и моему давнему знакомому вопрос: как понимать эти слова? Ответа не получил – ни тогда, ни в течение последующих 20 лет. Теперь понимаю, почему.

Работая над проектом «Двое», на сайте «О Спасении» я скачал сборник «Православные старцы: пророчества и о спасении в последние дни» для изучения его без выхода в интернет и уехал на месяц в деревню. После проработки этого файла, по сути – Книги пророка Иезекииля на современный лад, взялся за книгу «Православие и религия будущего» иеромонаха Серафима (Роуза) – доброжелательную, спокойную и объективную. Следующей была «Лествица» Иоанна Лествичника. Как я ликовал, читая этот для многих (знаю) неподъемный труд! Как раскрывались глаза… Как будто это была беседа с близким другом, который все обо мне знает, и понимает, как мне помочь. Понятно, что в «Лествице» отражена экстремальная степень посвященности, эта книга – для монахов, но это-то и хорошо: как еще ярче подчеркнуть контраст между лимонадом и столетним вином? Приведу лишь несколько цитат.

Звероубийственная кротость и смирение.

Верящий снам — бегущий за тенью своей и старающийся схватить ее.

Поругание от всякого человека очищает тебя от всякой похоти.

Помышление о смерти нужнее хлеба. Благоискусный ежедневно ожидает ее, а святой желает ее всякий час.

Тщеславие делает гневливых кроткими перед людьми.

Язык может в малое время расточить плоды многих трудов, а любопытство оскверняет безмолвие, как ничто.

Любовь к Богу открывается на молитве, как любовь к царю — в бою.

Бесстрастие — сердечное небо ума, все коварство бесов почитающее детской игрушкой.

Вера — луч, надежда — свет, любовь — солнце.

Появление страха — признак оскудения любви.

Святая слепота — не видеть своих добродетелей.

Многословие — трон тщеславия, признак неразумия, дверь злословия, руководитель к смехотворству, слуга лжи, истребление сердечного умиления, призывание уныния, предтеча сна, расточение внимания, истребление сердечного хранения, охлаждение святой теплоты, помрачение молитвы.

Глава страстей — объедение.

Гордая душа — раба страха.

Плачущий о грехах своих не имеет страха.

Тщеславие — начало, гордость — конец.

Для духа отчаяния дверь — множество грехов, для духа тщеславия — изобилие трудов и всех добродетелей: все может стать основанием для него.

Раздражительность — знак великого возношения.

Судить — похищать сан Божий, осуждать — губить душу свою.

Поскольку верующий человек не мыслит жизни без Церкви, исход из ситуации был более чем очевиден.

 

date
 

1000 примеров достижения цели


Декабрь 2nd, 2015

Книга Г.С. Альтшуллера и И. М. Вёрткина «Как стать гением: жизненная стратегия творческой личности» (Минск, «Беларусь», 1994 г.) написана на основе анализа 1000 биографий творческих личностей, чей вклад в развитие человеческой цивилизации бесспорен. Авторы книги сравнивают процесс достижения цели с этапами шахматной партии: внешние обстоятельства делают свой ход, а творческая личность — свой. Примеры из биографий конкретных исторических личностей вы сможете найти самостоятельно в этой, пожалуй, самой мотивирующей к творчеству книге. Предлагаем полистать. Подробности партии — по ссылкам.

Дебют

Преодоление начальных препятствий: слабого школьного образования, бедности, непонимания окружающих. Поиски необходимой информации, самообразование. Самомотивация, краткосрочное и стратегическое планирование. Игнорирование массовой культуры и потребительских идеалов, соблюдение личного распорядка дня. Одиночество: «Награда за творчество — само творчество». Поиск единомышленников. И постоянная работа по достижению цели.

Миттельшпиль

Выбор такой работы по найму, которая оставляет время для творчества. Характер крепнет в борьбе с бытовой рутиной и интригами. Потребности ограничиваются, а возможности карьерного роста игнорируются. Изучаются иностранные языки для получения новых знаний. Неудачные попытки внедрения первых результатов, опасность их кражи или фальсификации нейтрализуются созданием «бэкапов», а также публикациями и созданием прототипа за рубежом. Шумная сенсация вокруг несуществующих возможностей достигнутого результата опровергается, а «черный PR», направленный против творца, компенсируется его упорным бескорыстным трудом.

Создается коллектив единомышленников. Результат внедряется и появляются деньги, но работа продолжается – теперь над целью более высокого порядка, иначе «синдром Мартина Идена» гарантирован. Часть коллег отсеивается и коллектив трансформируется в школу — научную или творческую. Попыткам присвоить результаты можно противопоставить более ранние приоритетные публикации, порче и распаду школы — воспитание лучших учеников, а соперничеству — здоровую конкуренцию.

Эндшпиль

Работа на цель высшего, третьего порядка, а также разработка системы целей. Возникновение движения — совокупности школ. Достижение принципиально новых результатов. Публикация книг и продолжение интенсивной работы. Раскол движения и потеря ценных кадров. Высшие иерархи социума и их идеологи начинают травлю при поддержке тех, кто ещё вчера был сторонником творческой личности. Травмы, болезни. На всё это — один ответ: интенсивная работа и постоянное самосовершенствование. Ввиду грозящей расправы — публикация объективного отчёта о проделанной работе.

Постэндшпиль

Такого термина в шахматах нет. Потому что партия уже закончилась, фигуры сложены, гроссмейстеры и публика разошлись. Но Дело — живёт. Развивается. Трансформируется. И не всегда так, как хотел бы его основатель. Который в процессе достижения своей цели стал другим человеком.

Шах — ещё не мат

Многие известные творческие личности прошли невероятно трудный путь к цели. Некоторые примеры, кажется, находятся за гранью возможного. Но великими этих людей называют не поэтому. Если бы не их достижения, наша жизнь была бы совершенно иной.

Сегодня обстоятельства благоприятнее — существуют бизнес-инкубаторы и стартап-акселераторы, которых в России на 2013 год насчитывалось 172 по версии Фонда развития интернет-инициатив. Однако общие закономерности в целом остаются неизменными: за творчество приходится платить. И всегда находятся первопроходцы, для которых преград не существует. Потому что их работа — это их удовольствие. И они всегда помнят: шах — ещё не мат.

 

Источники:

 

  • материалы Портала VIKENT.RU;
  • Альтшуллер Г. С., Вёрткин И. М., Как стать гением: жизненная стратегия творческой личности, Минск, «Беларусь», 1994 г.
date
 

Мечта


Ноябрь 26th, 2015

Прошлое

Мечта стать писателем так близка к воплощению: садись и пиши. И я садился и писал. Шли годы. Сменялись профессии, увлечения, рубашки, знакомые… Вода утекала. Свеча горела – иногда. Мечта сесть за стол и творить новый мир оставалась – и звала. Манила. Увлекала. Раззадоривала. И это происходило – снова и снова. Мечта стать писателем не умирает, воплощаясь. Она становится сильнее.

Настоящее

Ночь. Я снова догнал мою мечту и мы кружимся в танце, который придумываем вместе в этот «час быка». Танец этот – и новый, и родной. И мучительный, и радостный. И трудный, и невесомый. И мечта вместе со мной становится чуть-чуть другой. Оставаясь прежней. И мы смотрим друг на друга, как в зеркало. Не знаю, кого видит она. Я вижу себя.

Будущее

«Послушай, мечта, мы ведь с тобой – навсегда?»

Она молчит и улыбается.

И мы – живем!

 

Примечание: этот тестовый текст имеет 9,5 баллов по шкале Главреда.

 

 

 

 

date
 

Из записных книжек — 15


Июнь 3rd, 2015

По нынешним временам поздравлять нужно не с праздниками, а с работой.

Еврозаботы шенгения.

 

Фонарь над Сумской

И тень от растяжки

Затеяли ночную игру.

 

Запахло жареной трольчатиной.

Ля-ля бемоль, фа-фа диез.

— Пожалуйста, по сосуществу!

За «ха-ха» и «хи-хи» платят «ай-ай-ай» и «ой-ой-ой».

«Я жестяной, я жестяной».

Не навышиваешь – не пришьют.

Гигиенические куплеты.

Фраза состоит из слов: «оглянуться» (3 раза), «посмотреть» (2 раза), «я» (2 раза) и «она» (1 раз), а как здорово.

Ишшо шоу, ишшо!

Соскоб соскока.

Верным курсом идете, товарищ гривна.

Рисунок на его футболке плавно переходил в татуировку на руках.

Не буди во мне зверя, дай ему выспаться.

«Собери твой пазл из витаминов и микроэлементов» (реклама БАДов).

Свежий вход – несвежий выход.

Был не только гладко выбрит, но и гладко подбрит.

Глазки мамины, но кулак – папин.

Пробашлятый.

Бескомпромиссно отвратительный.

Если у человека есть чувство юмора, то всего остального ему не нужно.

Конец его фразы захлебнулся в отрыжке.

«Киценька, ну, что ты, кисюлька?» Как ответить на этот вопрос – даже умея говорить?

Закон о защите прав употребителей.

Полезно – и для, и от, и до!

Нынче обычная порнография – это чуть ли не ортодоксия! Типа котиков.

Хотел взять самое крупное яблоко, но на нем уже лежал чей-то глаз.

«Довольно элегий, да здравствуют оды».    (По статье Кюхельбекера «Направление нашей поэзии…»).

Каменный ГОСТ.

«Он чином от ума избавлен», А. С. Пушкин, из Альбома Евгения Онегина.

Отвлекся на 2 минуты и потерял 2 часа.

Доброта без наркоты.

Происковик.

Мемическая сила.

«Сам дурак» — глубочайшая фраза. Если вдуматься, как следует.

SEO-апокалипсис: «Браво, яшечка!» Довольно кормить вшей.

Весь Рунет – это один дебильный капитан Очевидность.

 

«Потому и навеки не скрою,

Что любить не отдельно, не врозь –

Нам одною любовью с тобою

Эту родину довелось».   С. Есенин, 13 сентября 1925 г.

 

«Богат и могуч зауральскоорскоказахский язык».

Неистовый взрывной характер мощно отвечает на вызовы и рождает решения, недоступные флегме.

Бешенство большинства от осознания себя большинством.

 

— Что это с ним?

— Да печень отгул взяла.

 

Далекий гудок тепловоза

И крик петуха в ответ.

Еще раз. Еще раз. Еще.

 

Вызывает пессимизьм ваш хватальный вандализьм.

 

— Молодой человек, а какой сегодня день – среда или четверг?

— Вторник.

— Да не выдумывайте.

 

«В семье не допускай неправды и не уличай во лжи», М. М. Жванецкий.

Для того, чтобы быть замеченным, ничего лучше оригинальности не существует.

Текст читает тебя, когда ты читаешь его. Ты думаешь, что это твоя реакция на текст? Нет, это реакция текста на тебя. «Что-то мне надоела Крейцерова». – «Нет, это ты ей надоел».

Язык без костей отлично сочетается с головой без мозгов.

 

— Так тут же не видно ничего.

— А шо тут смотреть, тут копать надо!

 

Старый волк попытался щелкнуть зубами и сломал последний клык.

Если видно, откуда ноги растут, то можно достаточно определенно сказать, куда они идут.

Реинкарнант.

Все, что не по плечу – пофиг.

Советник да любовник.

Хамелеонер.

«Не суди»: оценки отнимают время и энергию у спонтанного творчества.

Поэтом можешь ты не быть, но быть собою ты обязан.

Туйшоу, плавно переходящее в хардкор.

Склероз не изменяет никогда.

Тотальный креатив.

 

Хруст снега

Под лапой кота –

Немое кино снегопада…

 

Краткость – сестра моего младшего брата.

Кошка яростно вылизывалась.

Жора работал Валерой.

Вы обворожительны, сударыня, особенно — когда говорите чушь.

Оплакивать оплаченное.

Пенка на сливках верхушки айсберга.

Ссылку хвать – и ну качать: тырнет.

Беседа – это серфинг, в котором каждый ловит волну собеседника.

Карманная карма.

Выпил – и начал мыслить вслух.

Паучок плавно опустился на стол, мгновение посидел, понял, что пора обратно и заскользил вверх, перебирая двумя лапками. И не успел я написать об этом, как он уже был под небесами… то есть, под потолком.

Учить харизме так же смешно и нелепо, как … Ну, вы поняли.

Начинают умничать, как правило, когда забывают «выключить дурака».

«Мне уже немного лучше», – сказал текст.

«Боксер-мыслитель» О. Родена – еще одно доказательство неразборчивости и аморфности вкуса массового «потребителя шедевров».

Глаза боятся, руки делают, ноги идут, рот пьет – и глаза уже не боятся.

Первый блин – в коме.

Приходил в гости всегда со своим пузырем – мочевым.

Кто-то живет, кто-то выживает, а кто-то доживает.

«Ищу свежие уши».

Наш прайс: посмотри правде в глаза.

Знак был не только мягким, но и пушистым.

date
 

Из записных книжек — 14


Апрель 20th, 2015

Музыка

Каждый мадригал Джезуальдо вызывает чувство радостного недоумения, не оставляющее слушателя до конца произведения.

Игнац фон Бибер – предтеча романтизма, Пандольфи Меалли – тоже. Романтизм – это начало демонизма до полного распада в ХХ веке.

Транскрипции Баха, как и переводы, выполненные Пушкиным, подписаны их именами, это авторские произведения.

Ласково бушевал Моцарт. «Маленькую ночную серенаду» писал уже не юный гений, а гениальный мастер. Человек, не любящий музыку Моцарта, морально ущербен и это не вина его, но беда.

Музыка Гайдна – как рассказы Чехова: ничего лишнего, все на своем месте, просто и совершенно, неброско и глубоко, и очень человечно. Гобойный концерт Гайдна: экспозиция гобоя – и он замирает на одной ноте, а оркестр идет дальше, и пока длится нота, совершает некий круг, и возвращается к этому тону с другой стороны – уже в ином качестве.

То, что не скажут слова, пусть скажет музыка. Только что в очередной раз прослушал «Парижские квартеты» Телемана: мелодическое богатство и свежесть, непринужденность разработки и изобретательность – одновременно. Бессмертная, человечнейшая, красивейшая музыка, которая с каждым прослушиванием впитывается в душу все глубже. «Месячник Телемана» продолжался уже который год…

Короткое «галантное межсезонье», последовавшее за барокко, уже утратило его глубину, однако еще не приобрело законченности и совершенства классицизма.

Говорят, Бетховен принес в музыку кабак. Пожалуй, да. Но – гениальный! Бетховен – последний из Могикан.

В чем музыка? В теме? Или в ее разработке? Тема трехстраничной статьи – это несколько слов. И пусть фуга на эту тему будет великолепна!

Бывают исполнители, умеющие превратить баховскую фугу в гурьевскую кашу.

Когда слушаешь Давида Ойстраха, не покидает чувство, что ситуация в надежных руках.

Если музыка нуждается в комментариях, это плохая музыка или вообще не музыка, а просто комбинация звуков. Например, можно выделить все звуки работающего двигателя, разложить их по каналам и поиграть с ними, модифицируя. Но какая же это музыка?

Фоновая музыка во время работы служит звуковой опорой, неким пространством, в которое выныриваешь из глубин текста.

Партитуры птичьих трелей – воздушные, мимолетные, призрачные, незаписанные.

Раньше судьбу художественных, в том числе – музыкальных произведений и их авторов решали сильные мира сего – церковные и государственные деятели, меценаты и нувориши. По этому поводу можно было бы посетовать, дескать, несовершенные, а то и вовсе убогие людишки не пропускали множество настоящих талантов, так и оставшихся неизвестными – навсегда. Например, папа Римский единолично решал судьбу композиторов, будучи ограниченным, как любая личность. Однако сегодня картина обратная: можно беспрепятственно демонстрировать свои достижения, вынося их на суд всего мира. И в лавине посредственности тонут искры талантливого и по-настоящему драгоценного. Да, в старину «фильтры» были несовершенны и очень жестки, но они на 100 % отсеивали бездарей. Сегодня фильтров нет вообще и наступает всемирный потоп убожества.

date
 

Из записных книжек — 13


Декабрь 28th, 2014

Музыка

Музыка без полифонии – это, простите, барак-с…

После Тартини хорошо Палестрина идет.

Весь Паганини вышел из сонаты g-moll Тартини «Il Trillo del Diavolo». Спорно? Да. Но – не абсурдно.

Звучали одновременно в разных комнатах – какая-то современная попса в «Х-Факторе» и музыка начала 15 века. Я стоял посредине и слушал, и это было практически одно и то же! «Все возращается на круги свои».

Эпоха барокко очень похожа на современность: только новое, только сегодняшнее, вчерашнее – уже забыто, и повсеместно – непрерывное появление нового и непрерывная жажда этого. Однако, в то время население было малочисленным и более однородным, нежели сегодня – крайне разобщенное и, вдобавок, многочисленное. И народец-то поизмельчал – тот объем, который сочинял 300 лет назад один композитор, сегодня сочиняет тысяча борзописцев. Композиторы прошлого – тектоническая плита, на которой резвятся современные «креаторы», не понимая, что они «топчут».

Можно сказать: «Это прекрасно, как струнные трио Йозефа Гайдна». Впрочем, что может быть столь же прекрасно? Разве что, его же квартеты.

Если человек – это текст, то музыка – это Бог в человеке.

Пафосно и пышно – ни о чем: романтизм в музыке.

И Гайдн жил «в клетке», и Моцарт, и Бах, и Бетховен, и Шуберт. И ничего, кроме дерьма, они не получили от этого мира – просто потому, что ничего другого у него нет и не будет – никогда.

В Куперене прослушиваются и Бах, и Гендель, пришедшие позже, и при этом очень ненавязчиво, спокойно, и в то же время драматично.

Хороша смесь звуков клавесина и тихого дождя за окном.

Клавирные сонаты Моцарта играют по разному – каждый в своей манере, поэтому Фридрих Гульда органичен в до-минорной, а Гленн Гульд – в до-мажорной.

Это возможно сыграть, но невозможно слушать.

Светская (секулярная) музыка Средневековья – это зачастую просто глумливый примитив.

Рояльная педаль: глубокомысленно вслушиваемся в хаос.

Брамс драл у Риза, Бетховен у Гайдна, Моцарт у Баха, Бах у Вивальди, а Шаинский – у всех вместе взятых!

Вдруг понял – я не знаю ни одного серьезного классического музыканта – негра. А вы?

Игнац фон Бибер и Карло Джезуальдо: первый сдерживал зверя в жизни и являл его в музыке, второй – наоборот, и его музыка поистине небесна (гипотеза).

Его музыка представляла собой размазанные по нотоносцу сопли.

date
 

Дежурный по стране от 5 мая 2014 года


Май 6th, 2014

Михаил Михайлович Жванецкий читает свои произведения.

 

Каждому голосу — свой оптимизм: этому — крики «а ну, давай», этому — шепот: «а ну, возьми».
Тому — бег по лужам, поцелуй, танец, этому — книга, телефон, кровать, насмешка.
Тому — водка, табак, штанга, девушка, этому — костюм, колено, юмор, ресторан.
Вот так, степ-бай-степ, от венеролога к урологу, от бега до продвижения, от запаха до аромата, от любви до дружбы, от именин до юбилея, от рассказа до предисловия, от ощущения счастья до великолепного описания его.

 

Автобиография

Институт инженеров морского флота, затем одесский порт, и, как естественное продолжение — театр Райкина, где мы с Народным артистом СССР, Героем Социалистического Труда, Лауреатом Ленинской премии продолжали решение некоторых производственных задач. На наших глазах рождались шедевры. Мы 7 лет работали у Аркадия Исааковича и если в нас есть что-то хорошее, то это — школа. Школа прежде всего — труда, а не ожидания. Работать — во время отдыха, работать — лежа, работать — сидя, работать — подъезжая, работать — отъезжая, работать — болея, работать — засыпая и просыпаясь, и не участвовать в этой хренотени, которая была тогда — в виде съездов, сегодня — в виде тусовок, на съезде — слушать ведущего, в тусовке — слушать ведущих: сидишь в этом мусоре слов и ждешь перерыва, и ждешь, чтобы опять, наконец, работать.

 

Дар

Это дар тебе — от Бога. Ты себя им можешь поддерживать и защищать. Он освежает тебя. Он вылечивает тебя. Он делает тебя независимым. Я не знаю, заслужил ли ты его. Все, что ты приобрел и достиг, не стоит того, что имеешь с детства. Через тебя говорят с людьми. Тебе повезло, ты сам радуешься тому, что говоришь. Ты понятен почти каждому. А кто не понимает, то чувствует — и чувствует, что не понимает. Перестань переживать и сравнивать себя, или — переживай и сравнивай. Ты и сравниваешь, потому что не понимаешь дара. И не понимай. Как ты проклинаешь свою мнительность, впечатлительность, обидчивость, как ты проклинаешь себя за вечно пылающее нутро, эту топку, где мгновенно сгорают все хвалы и долго горят плохие слова. Как ты проклинаешь память, что оставляет плохое, как ты проклинаешь свое злопамятство, свой ужас от лжи. Ты не можешь простить малую фальшь и неправду, а как людям обойтись без нее, — ты ж сам без нее не обходишься! Как неприятен ты в своих нотациях и поучениях, и как сражен наповал ответным поучением. Как ты труслив в процессе и неожидано спокоен у результата. Как ненавистно тебе то, что ты видишь в зеркале. Ты все время занят собой, ты копаешь внутри и не можешь перекопать. Существует то, что волнует тебя и те, кто волнуют тебя — ты так занят этим, что потерял весь мир. Ты видишь себя со стороны. Ты слышишь себя со стороны. Ты неприятен окружающим, которым достается результат этой борьбы. Ты внимателен только к тому, что нужно тебе. Ты вылавливаешь чужую фразу или мысль и не можешь объяснить себе, почему именно ее. Как гончая, как наркоман, как алкаш — ты чуешь запах чьей-то мысли и ничего не можешь объяснить. Ты молчалив и ничтожен за столом. Все охотятся за тобой, а ты охотишься за каждым. Но ты — профессионал. Они не подозревают, что твои одежды шиты из их лоскутьев. К тебе невозможно приспособиться, потому что ты одновременно приспосабливаешься сам. И этого требуешь, и это ненавидишь. Ты издеваешься над глупостью, над жадностью, — а кто тебе сказал, что это — они? Кто может существовать без них? Ты их распознаешь по своему подобию. Ты передразниваешь манеру собеседника вслух, делая его врагом. Ты уверен, что разгадываешь обман, и от этого обманут и бит сто раз на дню. Тебе забили рот простым комплиментом и всучили, что хотели, не зная, что из всех этих несчастий выгоду извлекаешь ты. Весь этот ужас дает тебе возможность писать и волновать других. Весь этот ужас люди называют талантом. Весь этот ужас переходит в буквы, представляешь? Просто переходит в буквы, которые передают только то, что могут, и вызывают ответы. Хорошие сгорают мгновенно, плохие горят долго, сохраняя жар в топке, называемой душой.

date
 

Из записных книжек — 12


Январь 29th, 2014

Музыка

Рондо Моцарта KV 511 – это настоящий романтизм. Дальнейшая романтизация сделала музыку только хуже.

Если слова мадригала «Il est bel et bon» Пьера Пассеро (Pierre Passereau) считались легкомысленными, то в духе для иноязычного слушателя, не понимающего их смысл, это совершенно иная музыка. Дух томится, рвется к бесконечному Началу, что бы ни говорила плоть (которой, возможно, и хорошо). Именно – «до разделения души и духа, составов и мозгов», Евр 4,12.

Сегодня писать качественную стилизацию старинной музыки представляется, мягко говоря, весьма проблематичным. Менталитет изменился и современный человек уделяет внимание не тем элементам, на которых концентрировались 200-400 лет назад.

«Нот, которых не слышно, быть не должно» — кто это сказал?

Токкату из 6-й клавирной партиты Баха нужно играть, фразируя так, чтобы не было разрывов, как дыхание, Пихт-Аксенфельд играет так, практически идеально.

 

И в дополнение, как вечный контраст всему преходящему – сравнение исполнений Третьей кантаты И. С. Баха – здесь.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

date
 

Из записных книжек — 11


Июль 22nd, 2013

Ясный и тихий осенний день, лишь на верхушке огромного клена бесшумно колеблются две желтые ладони. Обрывки лета: среди опавших листев – крыло бабочки. В неподвижном воздухе – пушинки какой-то мошкары. Слизень, ползущий по стволу, почуяв опасность, втянул рожки, потом вытянул один, осмотрелся, вытянул второй и снова неуловимо медленно двинулся по мшистым буграм осиновой коры. На месте лежавшего бревна осталась дорожка опилок, когда унесли последний чурбан. Такая смесь зеленого, желтого и красного цветов терпима только в осенних листьях и детских рисунках. Холодный летучий коктейль из запахов осеннего леса и свежеспиленной сосны. Призрачная музыка осени: шорох падающих листьев с редкими блестками птичьих голосов. Порыв ветра – и она оживленней. Издалека, едва слышный, раздавался восточный мотив. Вдруг я понял, что это – звук медленно закипавшего чайника.

Мастерство писателя – в уменьшении запаса используемых им слов до самых необходимых. «Сотрясаясь всем своим старым телом»: ничего лишнего, без посторонних бликов, акцентов, деталей, штрихов, мазков и т.п.

Подлинно творить для себя можно лишь творя для других, и через них – для себя. Творчество – это всегда вектор вовне, для такого же как ты, но немного другого. Бог сотворил мир для человека. И человека сотворил – для человека, а не только для Себя. С другой стороны, подлинный творец не может не творить, но даже если он будет знать, что никто и никогда не познает плодов его творчества, он сверх надежды будет надеяться, что узнают, он все равно будет делать свое дело для воображаемого читателя (одного – достаточно!). Ведь при всем своем одиночестве творец всегда своим творчеством ищет, ищет людей, которые разделили бы с ним его радость открытия нового. Именно таким открытием и является всякое творчество – открытием нового, познанием неизведанного или переосмыслением известного. Иначе как объяснить ту радость, которую испытываешь, когда твое произведение находит отклик.

Застенчивые люди часто производят впечатление суровых, даже надменных.

Достигая своего уровня, дилетант останавливается, доказывая тем самым, что он дилетант, профессионал же продолжает, доказывая тем самым, что он профессионал.

Сектантство – для имеющих к таковому наклонность. Иному и неинтересно веровать, как все, ему надо по-особенному, не так, как другие – вот и родилась секта людей, комплексующих по поводу своей исключительности. Ты и так исключителен, не комплексуй, не строй заборы на меже. Межа – нормально. Забор на меже – сектантство.

Любой анализ разрушает цельность. Разобранные часы не идут. Их нужно снова собрать. Если анализ не ведет к синтезу, это яд. Разрушение ради разрушения. Кому это нужно, кроме кучки снобов, кто будет в этом разбираться? Это плевелы, растущие вместе с пшеницей. Они тоже имеют право на существование. Плевелы – не только грехи. Это возведение частности в ранг всеобщего. Аналитик, отвергающий целое ради частностей, подписывает смертный приговор самому себе. В духовном мире ничто не проходит безнаказанно. Сосна, растущая на склоне горы, вертикальна. Человеческие заблуждения и ограниченность не влияют на отвес истины. Поэтому попытки доказать неподлинность, апокрифичность духовных текстов с помощью одного лишь разума неосновательны: единству Духа безразличны временные рамки. Сегодня ты можешь сказать то, что будет единым в Духе с речами пророков Библии. Это и есть живое слово Божье. Вчера, сегодня и вовеки веков.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

date